Пестня группы ЧИСТАЯ ЛЮБОВЬ

Смерть приходила к нему по вторникам
Убирала его холостяцкую квартиру
Варила ему овощной суп
Жарила телятину, купленную на рынке
Грузила грязную одежду в стиральную машину
Смотрела на него грустными глазами
Он лежал, отвернувшись к стене
Отвечал односложно
Натягивал одеяло на голову
И лежал так
Пока не начинал задыхаться
Она понимала
Что снова зря делала макияж
И тратилась на новое платье
Он не хотел ее
Не хотел умирать
Уже за дверью она медлила
Прислушивалась
Как он встает
Напевает себе под нос
Топает на кухню
Гремит тарелками
Звонит кому-то
Говорит
Привет, жизнь моя
Я постараюсь приехать вечером
Смерть печально улыбается.
Он так нравится ей.
Живой.

Отсюда

ПЛОХИЕ ПРИМЕТЫ

Если куда опоздаешь
То лучше совсем не идти
Толку не будет
Примета

До шахты еще когда
Я в ритуале работал
Делал гробы
Нормально платили
Больше шахтеров
Зарплата была каждый месяц
Там со своей познакомился

Будущей
Бывшей

Она там плела
Которые в гроб кладут
Вокруг, из цветов
Не пыльно вообще
Вместе пожили сперва
Нормально
Ну и -
Давай
Давай

Кольца купили

Машину
Её одноклассник сказал
Отвезёт
А батя такой мне -
Чтоб, значит, в гости
Повод как раз
Девятое мая
Моя не хотела
Как знала

Пошли всё равно

Так у бати сидели пока
В дом к нам залезли
Спиздили кольца
Колготки её
И даже подушки с постели
Деньги не взяли
Прям на трюмо кошелёк
И не взяли

Быстро, видать, гребли

Свадьба через пять дней
Кольца опять покупать
Но мы хорошо получали
Купили

Наутро
Жениться когда
Её корефан -
Слышишь, - такой, - ночью машину угнали
Ну ёбтвоюмать
На чём теперь ехать в район

Другую нашли
Но в ЗАГС опоздали
Приметы, - моя говорит
И точно
Семнадцати лет не прожили

Правда
Она меня старше была
Года на три.

Отсюда

Когда я на шахте работал, то нормально так получал.
Обстановка дома, то-сё.
У меня и аппаратура была
Колонки
На всю громкость как дашь, деревня аж ходуном
Потом, когда от своей ушёл
Всё оставил, аппаратуру забрал
Так батя колонки топором изрубил
Пьяный козёл
Хоть и нельзя так говорить
Покойник же, ладно. (продолжение)

Киевлавблюз

Она выплакала все глаза,
Он прожжужал все уши.
Она женой была в принципе за.
Он был как-то против мужем.
Она ждала, и ждала, и ждала.
Он звонил, объяснял причины.
Ей говорили, бросай козла.
У нее не было такого мужчины.
Одинокие праздники под совиньон,
На бульваре безумно цветут каштаны.
Она прощала его вранье,
Бывали в жизни круче обманы.
Он бросал в повороты ниссан
Вголос матеря втречные машины
Долги, работы, третий стакан,
И ее огромные серые льдины.
Давайте держать за них кулаки.
Он доедет, она дождется.
Сумерки, призраки, Поздняки.
Он пьет ее чай. Она смеется

Отсюда

ДВЕСТИ ЛЕТ СПУСТЯ

В дюнах Вандеи я как-то нашел бутылку
из-под местного вина с датой 1792 год.


1. Август 1792
Стол на песке у океана.
Закат зализывает раны,
Ночь надевает домино...
Маркиза, разве Вам не странно –
Стол на песке у океана,
И кони фыркают на пьяных,
А за спиной совсем темно?

(Изнанка устрицы бела,
Как перламутровые скалы,
Как недопитые бокалы
На хрусткой белизне стола.)

Тут все пьяны.
Я – не колдун,
Не ведьма – Вы...
Мы ж с Вами... Вот мы!
Светает устричная отмель
За титьками песчаных дюн.
Маркиза, встаньте с барабана:
Супруг Ваш дрыхнет, как бревно.
Маркиза, Вам ведь всё равно...
А после выпьем за шуана
То, распоследнее вино. (продолжение)

Собака не бывает кусачей

Не ори на меня! Ну стыдно же - парк, общественное место, люди смотрят. Ладно, ладно, уже лезу, ну вот смотри: лезу ведь.

Нет, скажи, ты совсем больной? Там же глубоко! И не ори на меня, кому сказала! Тээк, сейчас мы его лапой подденем... Черт, скользкое, резиновое, ну ползи, ползи ко мне, оп-па! На, держи, пока я добрая!

Нормальный из меня водолаз! Семьдесят сантиметров в холке, шерстка густая, линия живота прямая, папа интерчемпион. Уж всяко получше, чем из тебя. Ты давно на себя в зеркало глядел? Тебя на четвереньки поставишь - пузо до земли дотянется, шерсть редкая, на башке твоей дурацкой особенно. И папа - гешефтмахер из Одессы. Вот и не ори на меня! (продолжение)

* * * *
Лесе

Кривая речь полуденной реки,
деревьев восклицательные знаки,
кавычки – это птичьи коготки,
расстегнутый ошейник у собаки.

Мне тридцать восемь с хвостиком годков,
меня от одиночества шатает.
И сучье время ждет своих щенков -
и с нежностью за шиворот хватает.

А я ослеп и чуточку оглох,
смердит овчиной из тетрадных клеток…
И время мне выкусывает блох,
вылизывает память напоследок.

Прощай, Герасим! Здравствуй, Южный Буг!
Рычит вода, затапливая пойму.
Как много в мире несогласных букв,
а я тебя, единственную, помню.

Отсюда